Ипостась и энергии
Feb. 8th, 2014 09:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
illyabeyВ рамках проекта "Современная болгарская патрология" я сегодня завершил перевод очередной статьи. На этот раз речь идет о работе проф. Георгия Каприева "Ипостась и энергии". Надеюсь, сборник статей будет интересным. Для ознакомления привожу первый раздел статьи.
Ипостась и энергии
Георгий Каприев
Очерчивание тематического поля
Нет сомнений в том, что основные богословско-философские дебаты[1] в православных кругах в последние годы связаны с учением митрополита Пергамского Иоанна (Зизиуласа). Они уже охватывают фактически все главные темы православной теологии и корреспондирующие с ней философские позиции, все больше ангажируя мыслителей[2]. Такие дебаты должны горячо приветствоваться. Они являются серьезным противодействием недостатку качественной богословской продукции (обычно «компенсируемой» текстами-однодневками) и растущему невежеству в Церкви, об опасности которого предупреждали самые проницательные умы Православия в ХХ веке. Дебаты приводят к детальному пересмотру унаследованного в традиции (включая Новое и Новейшее время). Они выводят из унылости цитатничества, выдергивают из инертности рутинных привычек и очищают прочтение авторитетов от наслоившихся на них предрассудков и идеологий.
Впрочем, эти дебаты не лишены идеологических составляющих. Могут быть услышаны аргументы о принадлежности к одной или другой современной богословской тенденции, легко можно распознать обвинительный тон при «дешифровке» ссылок современных западных философов или даже, собственно, вдохновленное ими. Между тем ни одно, ни другое – ни интеллектуальный, ни какой-либо другой грех. Поскольку речь идет о подходах в дискурсивной теологии, а не в догматике, решающим критерием, с перспективы православной позиции, верно уловленный большинством дебатирующих, в конце концов, является следующее: действительно ли и насколько заявляемое ими корреспондирует с традицией отцов, рассматриваемой Церковью как ее аутентичное учение. Именно это мотивирует заострить внимание на православной патристике[3], желать созвучности с ней и адекватное ее толковать, придерживаться установившейся понятийной системы[4]. Настоящий текст посвящен лишь нескольким понятийный гнездам, активно обсуждаемым в дебатах.
Здесь будут рассмотрены два основных разряда понятий: ряд природного и ипостасного и ряд общего и единичного. Размышления имеют преимущественно философский характер и не предполагают ангажирование дебатами в полном объеме. Именно по этой причине я воздержусь от персональных – негативных или позитивных – ссылок на авторов, интерпретирующих соответствующие понятия в ходе дебатов.
Акцентирование корректного употребления понятий – позволю себе отметить – является всем иным кроме рассудочного педантизма. Одна из возможных коннотаций популярного выражения «nomina essentiant res» - это предупреждение, что используемые имена набрасывают на называемые ими объекты сети значений, которые, даже не будучи присущи объектам, начинают считаться принадлежащими последним. Но это – методологический провал, способный довести до полного развала саму систему мысли автора, остающегося артистично-небрежным к понятийному аппарату.
Ипостась и энергии
Георгий Каприев
Очерчивание тематического поля
Нет сомнений в том, что основные богословско-философские дебаты[1] в православных кругах в последние годы связаны с учением митрополита Пергамского Иоанна (Зизиуласа). Они уже охватывают фактически все главные темы православной теологии и корреспондирующие с ней философские позиции, все больше ангажируя мыслителей[2]. Такие дебаты должны горячо приветствоваться. Они являются серьезным противодействием недостатку качественной богословской продукции (обычно «компенсируемой» текстами-однодневками) и растущему невежеству в Церкви, об опасности которого предупреждали самые проницательные умы Православия в ХХ веке. Дебаты приводят к детальному пересмотру унаследованного в традиции (включая Новое и Новейшее время). Они выводят из унылости цитатничества, выдергивают из инертности рутинных привычек и очищают прочтение авторитетов от наслоившихся на них предрассудков и идеологий.
Впрочем, эти дебаты не лишены идеологических составляющих. Могут быть услышаны аргументы о принадлежности к одной или другой современной богословской тенденции, легко можно распознать обвинительный тон при «дешифровке» ссылок современных западных философов или даже, собственно, вдохновленное ими. Между тем ни одно, ни другое – ни интеллектуальный, ни какой-либо другой грех. Поскольку речь идет о подходах в дискурсивной теологии, а не в догматике, решающим критерием, с перспективы православной позиции, верно уловленный большинством дебатирующих, в конце концов, является следующее: действительно ли и насколько заявляемое ими корреспондирует с традицией отцов, рассматриваемой Церковью как ее аутентичное учение. Именно это мотивирует заострить внимание на православной патристике[3], желать созвучности с ней и адекватное ее толковать, придерживаться установившейся понятийной системы[4]. Настоящий текст посвящен лишь нескольким понятийный гнездам, активно обсуждаемым в дебатах.
Здесь будут рассмотрены два основных разряда понятий: ряд природного и ипостасного и ряд общего и единичного. Размышления имеют преимущественно философский характер и не предполагают ангажирование дебатами в полном объеме. Именно по этой причине я воздержусь от персональных – негативных или позитивных – ссылок на авторов, интерпретирующих соответствующие понятия в ходе дебатов.
Акцентирование корректного употребления понятий – позволю себе отметить – является всем иным кроме рассудочного педантизма. Одна из возможных коннотаций популярного выражения «nomina essentiant res» - это предупреждение, что используемые имена набрасывают на называемые ими объекты сети значений, которые, даже не будучи присущи объектам, начинают считаться принадлежащими последним. Но это – методологический провал, способный довести до полного развала саму систему мысли автора, остающегося артистично-небрежным к понятийному аппарату.
[1] Я не стесняюсь квалифицировать эти дебаты именно так, поскольку в византийской православной традиции (от Григория Богослова через Максима Исповедника, Фотия Константинопольского, Симеона Нового Богослова, Григория Паламу до Георгия Схолария) дискурсивное богословие рассматривается как (высшая) часть первой философии или, в любом случае, как находящаяся на том же познавательном уровне. Не является совпадением то, что часть дебатирующих прямо говорит о подходящем и необходимом философском подходе в своих размышлениях, каковым, например, объявляется учение о бытии Максима Исповедника.
[2] Тем временем их число достигло такого порядка, который вносит трудности в их перечисление. Среди болгарских авторов я хотел бы упомянуть Стояна Танеева и его диссертацию Богословие Божиих энергий в православной мысли ХХ века («Богословието на Божиите енергии в православната мисъл на ХХ век», София, 2012) и ту ее часть, которая посвящена митрополиту Иоанну Зизиуласу (с. 76-125). Из работ иностранных авторов могут как характерные для дебатов быть упомянуты такие тексты как: Zizioulas, J. Being as Communion – Studies in Personhood and the Church, Crestwood: New York, 1985; Zizioulas, J., The One and the Many – Studies on God, Man, the Church and the World Today, Edwards, G., Ed. Alhambra, California: Sebastian Press, 2010; Zizioulas, J. Lectures in Christian Dogmatics, Knight, D., Ed. London: T&T Clark, 2008; Zizioulas, J. Communion & Otherness - Further Studies in Personhood and the Church, McPartlan, P., Ed. London: T&T Clark, 2006; Larchet, J.-C. Personne et nature: La Trinité – Le Christ – L’homme, Paris: Les Éditions du Cerf, 2011; Loudovikos, N. Person instead of grace and dictated otherness: John Zizioulas’ final theological position. The Heythrop Journal XLVIII, 2009, с. 1-16; Loudovikos, N. A Eucharistic Ontology: Maximus the Confessor’s Eschatological Ontology of Being as Dialogical Reciprocity, Brookline: Holy Cross Orthodox Press, 2010; Loudovikos, N. Eikon and mimesis eucharistic ecclesiology and the ecclesial ontology of dialogical reciprocity. International journal for the Study of the Christian Church 11, № 2-3, 2011, с. 123-136; Perishich, V. Person and essence in the theology of St Grgeory Palamas. Philotheos 1, 2001, 131-136; Torrance, А. Personhood and Patristics in Orthodox Theology: Reassessing the Debate. The Heythrop Journal 52, № 4, 2011, 700-707; Turcescu, L. “Person” versus “Individual”, and Other Modern Misreadings of Gregory of Nyssa. Modern Theology 18, № 4, 2002, с. 97-109; Turcescu, L. The Concept of Divine Persons in St Gregory of Nyssa’s Works. New York: Oxford University Press, 2005.
[3] Я очень надеюсь, что ограничение основных дебатов авторитетами Василия Велико и Иоанна Дамаскина не означают негласного принятия западной концепции «патристики»: временного промежутка от начала IV до конца VIII вв. В православной традиции «патристика» - это не временно́е или историческое понятие, а единство святоотеческой мысли в православии в течение всех веков его бытия.
[4] Здесь с тревогой необходимо отметить неспособность или нежелание части дискутирующих принимать во внимание историческое развитие этой системы и контекст развития. Этот жест приводит к производству идеологических аргументов, но не к конкретным понятиям и тезисам. Тем не менее, позитивной оценки заслуживает необходимо утверждающееся рассмотрение мира идей любого авторитетного мыслителя именно как системы, а не набор ситуативных высказываний, а также возрастающая системность современных авторов, эффектом которой является реинтерпретация отдельных понятий или понятийных классов, поскольку требуется строгость при формулировании терминов.
